BLEACH: UMBRA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BLEACH: UMBRA » V. quest zone » Пролог. Квест 1.0 "Фуллбринг: пособие для чайников" (заморожен)


Пролог. Квест 1.0 "Фуллбринг: пособие для чайников" (заморожен)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sg.uploads.ru/SEsdt.png


Гинджо Куго, Куросаки Ичиго, Иноуэ Орихиме. Территория XCution, начало весны, Генсей.
Семнадцать месяцев назад Ичиго потерял свои силы шинигами и стал обычным человеком. Но спустя время находятся те, кто хочет ему помочь, предлагая сделку, которой, кажется, можно верить. Он начинает свои тренировки с лидером так называемой «Экзекуции» в надежде, что снова сможет бороться и защищать; Иноуэ вызывается помочь, прекрасно понимая и в чем-то принимая стремление Куросаки. Никто из них не знает, что у Гинджо и «Экзекуции» свои планы.

0

2

"Не мог бы ты свалить, пожалуйста?" - мысль, насквозь пропитанная и провонявшая раздраженной злобой, билась на задворках сознания. Все было не так плохо, ведь оставались же силы на вежливое "пожалуйста", которое хотелось подменить на что-то покрепче, повесомее. Если Гинджо злился, то никогда не показывал этого: его выдавал лишь тяжелый взгляд, который мог пригвоздить к месту даже разбушевавшуюся Рируку. Если есть "пожалуйста" - все не так плохо.
Цукишима умел мастерски доводить до ручки и прекрасно знал о своих потрясающих способностях. Гинджо все это знал раза в три лучше, но легче от знания не становилось. Цукишима выносил мозг методично, медленно и со вкусом, основываясь на каких-то собственных расчетах, но Гинджо лишь вопросительно вскидывал бровь, будто говоря: "Я знаю, дальше что?" А дальше ничего: очередная тирада о том, что затея с Куросаки была дерьмовой (разумеется, весь такой идеальный из себя Шукуро не допускал таких словечек и выражался изящнее, но смысл был один) и им стоило бы сматывать удочки, да убираться поскорее, пока Общество Душ не вскинулось и не вспомнило о своем герое. Сам Гинджо придерживался мнения о том, что пошло бы оно все в пеший сексуальный тур.
Вся шутка положения была в том, что Кууго встрял по самые гланды еще в тот день, когда лишь краем уха услышал о новом Временном Шинигами - слухами земля полнится и это потрясающе - или того раньше, когда сам был на месте Куросаки. Воспоминания о "былом" и "нынешнем" перемешались таким образом, что Гинджо начинал путать факты и события, приведшие к нынешнему положению вещей. Он все еще считал, что положение хуже уже стать не могло по определению, а вот лучше - вопрос.
Гинджо лениво взмахивает ладонью и поднимает усталый взгляд на Цукишиму, который, кажется, задал вопрос и ожидал ответа. Их дискуссии повторяли сами себя изо дня в день, как в гребаном Дне Сурка. Менялось лишь время дня - в зависимости от того, когда должен был заглянуть Ичиго. Визиты Куросаки - да и его самого - Гинджо обожал до той степени, до которой вообще можно обожать человека, которого бессовестно собираешься предать.
- Ну чего ты хочешь от меня, Цукишима? - Гинджо опустил стакан с виски на столик и устало покрутил его пальцами, склонившись. - Я же сказал, что не намерен отступать. Че еще-то?
Цукишима молчал, поджав губы и слегка хмурясь. Иногда Гинджо думал о том, что нихрена Шукуро не повзрослел за эти шесть лет: был капризным ребенком, да так им и остался. Впрочем, какая разница? Сам он тоже не изменился - или так казалось только - прошлое уже не бередило душу, хотя и старые рубцы кровоточили непрерывно, заставляя возвращаться к мыслям о своей обиде. Обида или злость - один хрен. Главным было то, что Кууго был доведен до точки, в которой собирался напрочь перечеркнуть свое прошлое, в котором был на таким уж мудаком.
Гинджо устало вздохнул, запустив ладонь в волосы и откидывая их со лба. Цукишима не проронил ни слова, поднялся и направился к выходу, даже не взглянув на Кууго - к лучшему, еще не хватало видеть этот обвиняющий взгляд, который бесил до скрежета зубов. Гинджо откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза; на задворках сознания витала мысль о том, что еще правда не поздно повернуть назад - просто молча исчезнуть, не сказав Куросаки и слова. Идея была невероятно соблазнительно-манящей. Мысли, чувства и идеи сталкивались, путались между собой, а мифическая совесть молчала, как и всегда.
Карты розданы и партия давно началась. Но сейчас Гинджо играл так, будто видел карты впервые и не знал ни одного правила. На автомате, Кууго сжал в ладони крест - висящий на шее похуже какого-нибудь якоря - вот-вот придет Ичиго, начнется привычная тренировка; на время Гинджо забудет о том, ради чего все затевалось. Но только на время. Неопределенное такое. Тягучее, как ириска.

+6

3

Что такое жизнь и в чем заключается счастье? Важно ли быть нужным кому-то или главное поиметь с нее выгоду? Нужно ли чувствовать себя счастливым, чтобы жить? Для каждого человека в эти вопросы заключены разные ответы, но что было важным для него? Куросаки и сам толком не знал чего он хотел все эти семнадцать месяцев. Совсем давно, когда он впервые увидел Рукию Кучики и благодаря ее силам спас свою семью, его единственным желанием было покончить со всем этим. Моргнуть, открыть глаза и понять, что все это закончилось, что все это было просто самым обыкновенным сном. Тогда не было желания защищать, стремления рисковать собственной жизнью для других. Все было намного проще, а единственной мечтой до поры до времени, было спокойное существование. Хотелось быть обычным мальчишкой, учеником обыкновенной средней школы среднего звена, драчливым и по-своему усердным. Как ни странно, этот идеал тихой жизни быстро рухнул, уступив место новому, неизведанному. Да, приходилось рисковать собой много раз ради того, чтобы защитить тех, кто в этом нуждается, но в этом рыжий мальчишка нашел свою судьбу, принял ее за счастье. Вот только все кончилось, однако конец не был таким уж счастливым, как полагается во всех вшивых фильмах, что ежечасно крутят по ящику чертовы телевизионщики.

Лишившись собственных сил, Ичиго понял, что он потерял нечто важное. Он не жалел самого себя, потому что знал, ему удалось спасти все, что было дорого от Айзена. Но почему тогда не отпускает эта тугая боль? Куросаки защитил то, что было важно, но все это он оставил там, в другом мире, в который, казалось, ему больше никогда не суждено вернуться. Очень трудно поверить, что все то, что ты любил, ты больше никогда не увидишь. Выбирая свою дорогу, всегда важно не ошибиться. Ошибся ли он? Оборачиваясь назад, Ичиго с уверенностью мог сказать, что сделал правильный выбор. В конце-концов, все они живы. Жертвовать собой всегда проще, чем приносить в жертву то, что ты считаешь родным. Тогда Куросаки хотел сбежать, понимая, что ему ни за что не справиться с Айзеном. Но кем бы он был, если бы испугавшись, свернул с дороги, по которой ему было суждено пройти? Сумел ли бы он жить нормальной жизнью, предав их всех? Он не такой, не предатель. Лучше быть никчемной тряпкой и никогда более не держать в своих руках занпакто, чем пожалеть тебя и дать в обиду близких. Лучше сдохнуть.

Семнадцать месяцев Куросаки был тенью прежнего себя. Казалось, что смысл его жизни потерян. Каждое действие, словно на автомате. Он не мог вернуться к обычной жизни, неведомое нечто постоянно тянуло его обратно. Вот только обратно уже было нельзя; дверь захлопнулась, едва отворившись. По ночам мучили сны из прошлого, каждый из них был хуже любого кошмара. Но почему так хочется вернуться в этот кошмар? Провожая прошлое с вялотекущим временем, хотелось, чтобы оно текло быстрее. Пусть лучше это будет забвением. Порой ему казалось, что все, что с ним произошло, ему просто приснилось. Игры его больного разума, не более. Однако, тревожные взгляды отца, да и его друзей, явно говорили об обратном.

Тот самый вечер, когда Ичиго впервые встретил Кууго, он не забудет никогда. Этот мужчина снова подарил ему надежду на то, что когда-то он снова сможет выполнить свое предназначение, снова сможет защищать. Куросаки хотелось тренироваться днями напролет, чтобы наверстать. Ичиго жадно хватался за любую возможность вернуть себе хоть часть былой силы. Однако, Гинджо запрещал рыжему изматывать себя. Это были не те тренировки в бешеном темпе, который задавал господин Урахара. Это было нечто иное, гораздо более легкое, но не менее приятное. Оказывается, чувствовать себя нужным все же необходимо.

Тренировки облегчали боль, сдвигали тяжелый груз с плеч Куросаки, мысленно возвращая его к счастливому прошлому, из которого осталось только удостоверение временного шинигами, иногда, словно радио, транслирующее дорогие звуки того мира. Удостоверение в кармане грело руку. Он вернется, он снова будет помогать окружающим, пусть и не как шинигами, но как подчинитель. Хотя Кууго обещал вернуть ему прежние силы. Сумеет ли он? Гинджо был не из тех, кто вызывает полное доверие, однако, он все же чему-то его научил, да и выхода не оставалось. Стоило верить и надеяться. Тренироваться, не опуская рук. Куросаки подходит к тяжелой железной двери и открывает ее с помощью карточки. Щелчок, пара шагов и он уже внутри.
- Гинджо, ты здесь?
Конечно, здесь. Сидит, как всегда, откинувшись в кожанном кресле и пьет виски. Желает ли он забыться или ему просто нравится терпкий вкус алкоголя, согревающий изнутри?
- Когда приступим? - Куросаки торопится. В голосе слышно желание немедленно начать и скорее покончить с этим, завершить начатое, как можно скорее.

Отредактировано Kurosaki Ichigo (2015-06-18 22:58:58)

+3

4

Минуло ровно 17 месяцев с последней и устрашающей битвы против злодея Айзена, который доставил множество проблем и создал большую угрозу не только для Готея, но и для Мира Живых. Большими усилиями капитанов и лейтенантов, которые устраняли подручных Соуске, Ичиго смог положить конец злодеяниям Айзена, но заплатил за эту победу огромную цену - потерей своих сил шинигами. Это было непростое решение, которое он принял исключительно сам и только сам. У него не было другого выхода, и все это прекрасно понимали. Если бы этого не произошло, то сомневаюсь, что мир продолжал бы существовать, а люди продолжали бы быть счастливыми и радоваться каждому пройденному дню, не опасаясь, что завтра случиться конец света.
Все прекрасно понимали, что переживал Ичиго в этот нелегкий момент, когда узнал об этой ужасной новости. Хоть он и старался не подавать виду, жить обычной жизнью как это было и раньше, до появления Рукии, но от всех правду не скроешь. Особенно от Иноуэ. Она давно знала Ичиго и, на протяжении большого количества времени поддерживала его во всем даже в трудные минуты. Она была для многих внезапным лучиком надежды, хорошим человеком с которым можно поговорить на любые темы, могла всегда дать нужный совет и поддержать в трудные минуты жизни. Человек-радость, другими словами.
Поначалу, казалось, что все нормально, все течет по прежнему руслу, но с каждым днем Орихиме понимала, что это не так. Каждый раз она смотрела не него и, с каждым разом, понимала, что ему не хватает той прошлой жизни временного шинигами. Он просто проживал очередной день без какого-либо интереса к чему-либо. Да, он продолжал общение с друзьями, но Ичиго был каким-то не таким, каким-то холодным и отстраненным, вечно погруженный в свои мысли и дела. Девушке было больно смотреть на то, как ее лучший друг страдает и не с кем не делиться своими проблемами. Он старается казаться таким взрослым и самостоятельно решать проблемы, что это немного казалось неправильным.
"Куросаки-кун, неужели не легче кому-то выговориться и поделиться своими проблемами? Если ты поговоришь тебе станет легче. Куросаки-кун. ."

В один момент Иноуэ показалось что чуда уже ждать и не стоит, как ниоткуда не возьмись появляется загадочная личность, имя которому Гинджоу. Каким-то таинственным образом ему удалось напасть на след Куросаки о котором он знал многое, даже о том, что он временный шинигами, точнее был им когда-то. Орихиме поначалу с опаской относилась к новому приятелю рыжего парниши, однако, когда ее ушей достигла весточка что Ичиго сможет вернуть себе былые силы шинигами, то резко переменила свое отношение хоть это и было немного сложновато. Единственное чему она действительно была рада, так это надежда на возвращение сил Ичиго и то, что он станет прежним, как и раньше, таким же сильным, задиристым и веселым. И это не могло не радовать красавицу Орихиме, привыкшая видеть юношу в хорошем расположении духа.

Идя неторопливым шагом по знакомым улицам Иноуэ напевала какую-то песенку, которая так назойливо звучала во вчерашнем телешоу, что мысленно проклинала ее и пыталась быстрее изгнать эти ноты из своей головы. Увлеченная песней девушка не сразу заметила Садо, который шел ей на встречу. Уже опомнившись спустя считанные секунды девушка приветливо улыбнулась, а затем и поприветствовала юношу. Как и полагалось догадкам Орихиме Садо пришел не с пустыми руками, а с просьбой пойти проведать Куросаки, поскольку волнения за него все равно остались, особенно после ряда случайностей. Сам Садо пойти не намеревался, особо важные дела не имели отлагательств. Жизнерадостная Орихиме моментально дала согласилась, все-таки с Ичиго она так же давно не виделась, да и хотелось просто понаблюдать за его тренировками, если это возможно.

Совершенно в гордом одиночестве девушка подошла к малознакомому зданию где, собственно говоря, и обитали члены Экзекуции. Рыжая прекрасно помнила, как добровольно согласилась помочь Куросаки в его непростой тренировки, понимая что его ожидает. Она скорее поддерживала его стремление, а не критиковала, как это делала Исида. Рыжая остановилась прямо перед входной дверью размышляя: "А правильно ли я поступила что пришла проведать Куросаки-куна? Вдруг он не особо обрадуется моему визиту или я просто буду отрывать его от тренировки, а ему сейчас важнее этого ничего нет" Уверенно вдохнув глоток свежего воздуха и отбросив ненужные мысли Иноуэ постучала в дверь.

+2

5

Цукишима выходит за дверь и в комнате повисает спасительная тишина, которую Гинджо обожал все больше и больше. В их импровизированном штабе всегда царило оживление - ставшее невыносимым после первого же сообщения о том, что у подчинителей появилась четкая цель - Кууго привычно заседал на кожаном диване, непрерывно глушил виски и думал, бесконечно долго думал о том, как же поступить; остальные же крутились неподалеку, будто специально создавая атмосферу полнейшей неразберихи. Гинджо искренне ненавидел все это, но скрывал свое отношение под маской почти что буддистского спокойствия. Вы слишком много шумите, но мне абсолютно плевать, вы мне не мешаете, - думал Гинджо, хотя и понимал, что уж лучше ему было заниматься всем самому. Без участия лишних факторов, которые, по глупейшей ошибке, звали себя людьми. Людьми они явно не были, зато занозами в заднице - вполне.
В свою очередь, сами члены Экзекуции не так чтобы тоже обожали своего "лидера" - показное неуважение, вечная попытка оспорить приказы (сам Кууго называл это просьбами, которые не терпят отказа) - но раз уж речь шла об откровенности, то Гинджо не особо волновало, любит ли его кто-то из присутствующих. Они ведь не были клубом друзей, которые собрались вместе, чтобы обсуждать мангу или фильмы. Хотя и иногда было сложно отвязаться от мысли о том, что он был каким-то воспитателем в детском саду. Ну, а может и каждый из них испытывал схожие чувства - столько капризных эгоистов под одной крышей, это не так чтобы очень просто терпеть. Но все это было глупостью, которая не стоила внимания. Важным было что-то иное, но Гинджо никак не мог поймать эту мысль - что, чёрт подери, вообще важно? Ответа не нашлось даже тогда, когда после долгих скитаний во тьме, Кууго увидел свет вдали и теперь стремился к нему. Не хотелось признавать, что имя свету было - Куросаки Ичиго.
Гинджо пьет медленно, будто бы и вовсе нехотя - его всегда можно было застать именно за этим занятием - иногда могло показаться, что он питается святым духом и алкоголем. В равных пропорциях. И даже показная любовь к вредной пище не могла бы до конца убить все подозрения. Сам Гинджо придерживался мнения о том, что пока он способен держать меч в руках - все более чем в порядке. И плевать, что "порядок" в его жизни, понятие чуть меньше, чем полностью относительное.
Кууго сверлит взглядом входную дверь: должно случится одно из двух, либо сейчас вернется Цукишима, который сядет и заведет свою шарманку по новому кругу (наверное, ему казалось, что он находит новые аргументы, но это было ложным мнением - тот же хрен, только вид сбоку), либо войдет Куросаки, который, как и всегда, будет взвинчен до предела. Тренировки-тренировки-тренировки, бесконечная мантра, которую бормотал Ичиго, который, возможно, уже и трезво мыслить не мог, а лишь слепо следовал в направлениях, которые указывал Кууго. Гинджо этот фактор раздражал настолько же, насколько и сдержанные истерики Шукуро. Бесило все одинаково ровно, хотя с Куросаки все должно было обстоять иначе - чем быстрее Ичиго приобретет силу, тем быстрее все проблемы решатся. Какие именно из проблем решатся, Гинджо еще просчитал не до конца: то ли времени не было, то ли просто не хотелось - неизвестно.
Гинджо слышит, как щелкает замок в двери и лениво склоняет голову вбок, пытаясь предположить, что именно его сейчас ожидает. В помещение вваливается взъерошенный Куросаки и губы Гинджо растягиваются в кривой ухмылке - спасибо Вам, Высшие Силы, этот день не станет еще более паршивым - он даже не удивляется тому, что Ичиго сразу бросается с места в карьер, без предисловий и без малейшего намека на приветствие. Шило в заднице Временного Шинигами было еще одним раздражающим фактором, который должен был радовать, но отнюдь - в последние дни, Кууго находился в преотвратнейшем расположении духа.
- Присел бы, для начала, - бурчит Кууго, в привычной манере. Сколько бы раз они не возвращались к этой теме, а Ичиго так и не усвоил золотое правило: чем больше он спешил, тем больше Гинджо хотел потянуть время. - Начнем сегодня, не переживай. Только вот планы у нас пошли по...
Гинджо запинается, вспоминая о том, что Ичиго еще слишком молод, чтобы услышать весь потрясающий словарный запас, которым обладал Кууго.
- В общем, у Цукишимы появились неотложные дела, - Гинджо равнодушно передергивает плечами, расслабленно откидывая на спинку дивана и лениво продолжает, даже не глядя на Куросаки, - именно поэтому, мы тут с тобой сегодня вдвоем. Выхода у нас два, можешь выбирать тот, что приглянется.
Гинджо замолкает, стараясь поскорее придумать, какие же у них выходы из ситуации. Психозы Цукишимы вообще никак не входили в планы Кууго, хотя этого и следовало ожидать - надежда на лучший исход событий давно уже не к месту. Гинджо поднимает ладонь и устало трет переносицу: послать бы все это нахрен и набухаться.
Внезапный стук в дверь звучит как-то неуверенно, будто его и не было вовсе, но Гинджо его слышит отчетливо. Это явно не кто-то из подчинителей, потому что они бы вломились с шумом и треском, а значит, что это кто-то другой. Гинджо догадывается, кто это может быть, но оставляет свои предположения при себе. Он лениво взмахивает рукой, в направлении двери и глухо бормочет, не поднимая головы:
- Это к тебе, Ичиго, - а спустя мгновение, серьезным тоном добавляет, - если кто-то из наших забыл ключ, то выстави нахрен и не пускай.
Хотелось выставить и Ичиго, вслед за незваным гостем, но это незначительные детали.

+2

6

Глаза совсем скоро привыкают к темноте. Уже знакомое помещение встречает приглушенным, совсем тусклым светом. Все здесь остается неизменным изо дня в день: прежние кожаные диваны, кресла, барная стойка, столики и даже Гинджо сидит как всегда на том же месте и глушит неизменный виски. Голос Ичиго, да и звуки его собственных шагов, гулко разлетаются по огромному помещению, разбиваются о стены.

Куросаки все здесь кажется фальшивым, начиная от самого штаба, кончая намерениями подчинителей. Казалось, что стоит лишь отогнуть картонную иллюзию рукой, и откроется второе дно. Вот только слушать "внутреннее я" абсолютно не хочется. Надежда бывшего временного шинигами вернуть свои силы заставляет забыть о собственный ощущениях, да и успехи в освоении полного подчинения сносят голову, убивая всякий здравый смысл. Ичиго все списывает на свою мнительность, старается об этом не думать, а приходя домой, падает на кровать только с мыслями о тренировках. Все остальное отступило на второй план, перестало волновать. Гинджо прав - Куросаки ни черта не знает своей семьи и благодетеля-Урахару и это наводит на определенные мысли. Да еще и этот Садо куда-то подевался. Все настолько странно, словно подстроено кем-то иным. Вот только даже эти мысли перестали его сейчас беспокоить.

Ичиго не скрывает - ему хочется быстрее овладеть всем тем, чему его может научить Кууго. Однако, тот явно не спешил с тренировками, неустанно твердил о том, что это может быть вредно для мальчишки. Куросаки, привыкшему тренироваться, выкладываясь на полную, оставалось только пожимать плечами и слушать Гинджо. Порой все эти упражнения с куклами Рируки и ее домиком казались бредовыми, да и сапоги Джеки вовсе не внушали ужаса. В голове у Ичиго была только одна мысль - как можно скорее стать сильнее. Все остальное было до чертиков утомительным, как и сам Кууго. Вот только научить его подчинению больше никто не мог. Приходилось терпеть прихоти собственного учителя и дебильные упражнения, которые подготавливались специально для него. Если бы Рукия узнала, как он бегал от поросенка в розовом домике, то непременно бы выставила его на смех. Более идиотское упражнение придумать было бы сложно, однако оно принесло успехи, как ни крути.

Бурчание Кууго раздражает. Его нежелание начинать тренировку безумно бесит Куросаки, но что он может возразить? Стоит открыть рот и тот, чего доброго, отправит домой делать уроки, списав все на головную боль от похмелья. Или вообще пошлет ко всем чертям, отказавшись его обучать. Приходится терпеть этот кошмар и подчиняться, чего Ичиго не любил в принципе. Вот только когда других вариантов нет, возмущаться себе дороже. Повинуясь, Куросаки подходит к Гинджо и садится перед ним, сложив руки. В помещении прохладно, что не может не радовать после жаркой улицы, но его все равно хочется покинуть, как можно скорее. Однако, это единственный шанс вернуть силу и от него нельзя отказываться; он должен ее вернуть и защищать своих друзей вновь. Ради них и ради себя Куросаки сейчас сидит перед Кууго, ожидая начала тренировки.

Ичиго заметно расслабляется, когда слышит о том, что тренировки сегодня обязательно будут. Неотложные дела Цукишимы мало его волнуют в принципе, гораздо больше интересует, когда же будет само начало. Даже если Кууго будет тренировать его в одиночку, главное сейчас - суметь освоить как можно больше за этот день.
- Хорошо. Когда приступим?
Куросаки, как всегда, торопится. Словно шило засунули в задницу, да еще и прокрутили. В мыслях Ичиго одно-единственное желание поскорее закончить с этим и снова обрести силу. Будто ничто больше не способно сделать его по-настоящему живым и нужным кому-то. Сила стала манией.

Стук отвлекает обоих. Ясно одно, это наверняка не Рирука. Девушка бы непременно колотила по двери, как ошпаренная, если бы забыла ключ. Гинджо же будто знает, кто там за дверью.
"Странно, кто это может быть".
Куросаки открывает дверь и на пороге видит Иноуэ. Надо же, он вовсе не ожидал ее увидеть здесь и сейчас. Неужели, ее помощь понадобится им сегодня? Кууго так серьезно настроен, что непременно потребуется ее дар? Или дело в чем-то другом?
- Привет, Орихиме, а ты как тут?
Ичиго неловко себя чувствует, чешет затылок щурясь от яркого света, пробивающегося через дверь. Он старался избегать общения с ней и не рассказывал, чем тут занимается. Дико неудобно видеть ее сейчас здесь.
- Гинджо, это ты ее позвал? Что сегодня будет?

Отредактировано Kurosaki Ichigo (2015-06-26 11:27:20)

+2

7

Девушка еще несколько секунд стояла впритык к двери в ожидании, когда же ее, наконец-таки, откроют. Неуверенность в себе и своих поступках никуда не уходила, а наоборот, цеплялась всевозможными силами за душу рыжей красавицы. Мысли постоянно путались, а вопросы "правильно ли она поступает что сейчас находится в этом месте в это время", разбивались словно стекло. Иноуэ никак не хотела отвлекать Ичиго от важных тренировок, которые поспособствовали возвращению сил мальчишки. Если был шанс их вернуть, он ни на минуту не раздумывая цеплялся за всевозможные пути. В этом весь Ичиго.

Иноуэ не так быстро среагировала на происходящее, когда открылась дверь. По ту сторону стоял Ичиго, не менее удивленный, чем сама девушка. Ее осознание вернулось лишь тогда, когда юноша внятно поздоровался с девушкой и задал ей совершенно обычный вопрос. С небольшой задержкой, словно временами зависающая техника, Орихиме глупо улыбнулась, чувствую себя немного виноватой.
- А-ха, Ичиго, - невнятно она пролепетала, пытаясь найти какое-нибудь оправдание. Она не могла сказать прямо почему пришла сюда, иначе бы это выглядело достаточно глупо с ее стороны. Да, скрывать то что испытываешь к человеку достаточно сложно, но это необходимая мера. Но в независимости от всего проходящего девушка продолжает идти по одному пути с юным шинигами и поддерживать его как только можно.
- Прости, я наверное не совсем вовремя пришла, да и думаю, что, некстати, - виновато проговорила Иноуэ, желавшая сквозь землю провалиться. Однако не забывая о своей конкретной цели, а именно - просьба Садо. Хоть он и сказал что задержится, но прийти сюда на тренировку должен, Ичиго его ждет. - Садо попросил меня заглянуть сюда и проведать как ты. Он просил передать что немного задержится, так что. . . Она неловко сжимает своими ручками ручку своей сумки, которая висела на плече. Внутренняя паника разрасталась еще больше, когда девушка ступила за порог двери, входя в помещение, где было слабо освещено. В это комнате было еще несколько человек, занимающиеся своими делами, попутно наблюдая за сценой, которая происходила в данный момент.

Иноуэ пробежалась взглядом по мрачной комнатке, после чего ее взору попался мужчина, сидевший в кожаном кресле, словно царь на троне. Первоначально он вызывал опасения, однако потом пришлось смириться с единственной надеждой на возвращение сил Ичиго.
- Вы должно быть Гинджоу. Приятно с Вами познакомиться. Меня зовут Иноуэ Орихиме, - приветливо обратилась к мужчине Орихиме. Сейчас у нее не было каких-либо негативных эмоций по отношению к этим людям. Ее главная цель - это помочь Ичиго в достижении завершающего этапа Полного подчинения. Она любыми способами поможет и убережет юношу от смертельной опасности, как это когда-то он сделал в свое время.

+2

8

Он идёт к грани.
Он подходит к грани.
Он стоит на грани.
Он переступает грань.
Пф — с таким смешным звуком исчезает
очередное воспоминание и на его месте образуется очередная черная дыра.
Это еще не пиздец, но уже похоже.

Гинджо украдкой щипает себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но картина остается прежней: Куросаки обходится без выкрутасов и молча садится напротив. Гинджо начинает подозревать неладное, где-то тут кроется подвох, потому что такой Ичиго внушает чувство ирреальности происходящего.
Сейчас он, как гребаный Копперфильд, хлопнет в ладоши и с Гинджо случится какая-нибудь неведомая херня. Он окажется на дне Гудзонского залива, с цепью и грузом на шее, или где-нибудь на Аляске, в качестве корма для местных обитателей. Но Ичиго не хлопает в ладоши и, конечно, ничего не происходит. Гинджо даже на миг досадливо морщится. Не забывай о том, что именно ты здесь главный фокусник. Гвоздь программы, если угодно — который потом последним будут вбивать в крышку гроба, под которым будет покоиться утраченная сила духа и.о.шинигами.
Поднимайся, Гинджо, доставай кролика из шляпы, показывай чудеса, на потеху молодому поколению.
На мгновение, Гинджо задумывается о том, что отродясь у него не было шляпы. Ладно, у меня нет шляпы, так что держи кролика из штанов, малыш. Классная магия, да? Просто охуеть какая.

Гинджо слышит тонкий голос девушки, обращенный непосредственно к нему и заставляет себя принять чуть более пристойную позу, чтобы хоть прилично поздороваться. Нестерпимо хочется покривляться и передразнить её, похуже какого-нибудь дошкольника. В голове живо предстает эта картина: настолько живая, что Гинджо может разглядеть удивление и смущение в глазах гостьи, а на лице Куросаки вскипающий гнев. Это было бы весело, но не к месту, поэтому Гинджо лишь поднимает стакан и салютует им сторону подруги Куросаки.
- Безмерно счастлив видеть.
Вранье. Не рад он её видеть, от слова «совсем». Не штаб «Экзекуции», а проходной двор, блядь. Почему все тайные места всегда неизбежно становятся всеобщим достоянием?
Не проходящее желание выпнуть всех из помещения, к чертям собачьим, лишь усиливается, вызывая если не раздражение, то чувство некоторой досады. Но Гинджо лишь встряхивает головой и отставляет стакан в сторону, затем хлопая в слегка влажные ладони.
- Очень колоритная компания у нас подобралась на сегодня, поэтому предлагаю прогуляться.
Гинджо намеренно не уточняет, что гулять они будут ровно до того момента, пока не дойдут до места сегодняшней тренировки Ичиго. Кууго конечно же знал, что сейчас Куросаки снова взбесится, но вывести его из себя уже было чуть ли не делом чести.
Гинджо деловито отряхнул штаны и нарочито развалочным шагом направился к двери, так и не собираясь объяснять, куда они этим недружным скопом сейчас направляются. В этом нет нужды: Ичиго сам пойдет следом, даже если небо и земля местами поменяются или случится второе пришествие. А вот насчёт подруги Ичиго, было не ясно, хотя и  у Гинджо моментально появились планы на то, как её сегодня попользовать. В хорошем смысле.

Вообще-то, Гинджо не переставал удивляться всему происходящему (хотя и открыто не демонстрировал этого, глупо было бы, если бы Гинджо вдруг внезапно подошел к Ичиго, влепил смачный подзатыльник и прямо сообщил о том, что Куросаки — слепой идиот и это невероятно раздражает). В самом деле, ни разу не подозрительно то, что из мистического «ниоткуда» является Гинджо, со своей компанией детей-индиго, обещает за простое человеческое «спасибо» вернуть силу и еще бонусом свою сбагрить. А после помахать ручкой и счастливо упиздеть в закат. Нет, ни хрена не подозрительно, с чего бы? Это же вроде запоздалого подарка ко дню рождения: «Поздравляю, Ичиго, ебаная карма сжалилась над тобой и решила не навалять тебе пиздюлей, как оно обычно бывало, а подарить два билета в «Диснейленд». Возьми свою подружку с собой, отдыхайте, все счета уже оплачены.»
Сам Гинджо, вроде, тоже никогда не был подозрительным до усеру, но такая подстава виднелась, наверное, аж с Юпитера.
Кууго с интересом естествоиспытателя наблюдал за Ичиго и его титаническими усилиями по получению силы, и предавался размышлениям о том, что же с этим парнем не так. Нет, серьезно, разве такие люди вообще существуют? Разумеется, этот прокол — размером с синего кита — был только на руку подчинителям, но иногда становилось немного обидно за чужую беспечность. Нет, не так, за бестолковость.

Когда-то давно жизнь дала Гинджо пару смачных поджопников. Естественно, что он вынес пару уроков из этого. И первым, самым важным уроком было: никогда не надейся, что кошмары уйдут совсем. Они откладываются где-то на подкорке сознания и ждут момента, чтобы напомнить о себе и сделать в десять раз хуже. Ичиго этой аксиомы, видимо, не знал.
Если ты один раз оступился и наебнулся лицом прямо в грязь, то будь верен, что это не какое-то там стечение обстоятельств, а тонкие намеки шлюшки-судьбы.
Если ты бывший святоша-неудачник, то тебе однозначно пиздец. В обозримом будущем.
Если ты окунаешься рожей в грязь каждый раз, когда собираешься поступить честно — поступиться своими принципами ради мира во всем мире или спасения вымирающей популяции фиолетовых бобров — то это еще не пиздец, но уже похоже.
Тонкие грани разделяют множество вещей, в том числе понятия «просто мудак» и «мудак высшей категории». То, что Гинджо относился ко вторым, не было особой тайной.  У него разве что таблички на лбу не было, гласившей: «я — мудак, и я очень хочу, чтоб ты знал об этом». Не то чтобы Кууго был особенно против этого простого факта, было в этом всем что-то справедливо-правильное. Будто таким ему и надлежало быть, ради мира и бобров, хотя бы.

Солнце светит прямо в глаза и Гинджо болезненно жмурится, прикрывая глаза ладонью и низко опуская голову. Дневное время не было его временем, ночь — время для злодеев и их злодейских планов, подшучивал Гинджо, на что остальные лишь закатывали глаза. Может и не смешно, зато правда, в ответ обижался Гинджо. Всё это напускное, конечно.
Гинджо подавляет зевок и передергивает плечами, пытаясь отогнать какое-то сонное наваждение. Сегодня он слишком много думает и не о самом приятном. Уж лучше было пофантазировать о больших сиськах той девушки, что он встретил в супермаркете — но мысли о четвертом размере почему-то отходили куда-то в сторону. Это уже не было нормой. Гинджо тихо пробурчал что-то и неспешным шагом направился в сторону окраин Каракуры, где раскинулись поляны, на которых обычно невозможно было кого-то встретить. День клонился к закату, а значит у них предостаточно времени для открытой тренировки.
Гинджо было лень заниматься Ичиго именно сегодня — всё чаще он забывал о том, кому это нужно на самом деле — поэтому созревший план был бесхитростно-простым: использовать подвернувшуюся подругу Ичиго и сбагрить на нее всю работу, пока Гинджо будет наблюдать и делать выводы или, проще говоря, отсыпаться где-то под деревом. Будь здесь Цукишима, то все планы пошли бы по причинным местам. Хорошо, что Шукуро сегодня взбунтовался. Потрясающе хорошо и вовремя.
- Было бы неплохо в раменную заскочить, - будто беседуя с самим собой, произносит Гинджо, но натыкается на взгляд Ичиго и решает, что сегодня и без того достаточно побесил его. - Про себя не говорю, но хоть даму бы угостил.

Вообще, если хорошенько вдуматься, то Гинджо был пацифистом. Не было в нем любви к чужой боли, не хотелось наблюдать за страданиями умирающих или ставших калеками. Это всё вообще никак не доставляло и не вызывало приятных чувств. Просто выходило, что какая-то часть — мудацкая часть — жила отдельной жизнью. Мирная половина спокойно бухала, вливая порцию дурашливых шуточек в любые свободные уши; другая половина развлекалась тем, что строила планы по разрушению чужих судеб и, на самом деле, бог знает, чем она ещё там занималась.
И если вторая половина была плодом фантазии начинающего шизофреника-параноика, то Гинджо согласен на лечение. Потому что здоровый человек такого явно не придумает.
Что важно: здесь и сейчас ему доверительно похеру. Жить пока не мешает и ладно. Но насмешливое подсознание ехидно так замечает, что психоаналитик актуален как никогда.

Расклад ситуации был по-любому не очень.
Верить в лучше, в его случае, все равно что подставлять спину поезду, несущемуся навстречу. В надежде, что всё обойдется.
В таком ходе мыслей была своеобразная прелесть: шутка о развивающейся шизофрении всплывала всё чаще. Если Гинджо садился выпивать в отвратном настроении, то всё заканчивалось ментальными взрывами его мини-вселенной, которая была не такой уж нерушимой и точно не вечной.
Будто бы собрание учёных проводило испытание адронного коллайдера прямо внутри его черепной коробки. Испытания закончились сносно: не сдох — уже достижение.
Чёрные дыры, на месте воспоминаний, это лишь издержки производства. Не волнуйтесь, мы всё компенсируем. Не волнуйтесь, как же.
Это всё ещё не пиздец, но уже похоже.

+3

9

Неловкость Орихиме весьма смущает. Странная она, если честно. Не зная ничего об этом месте, притащилась сюда по просьбе Чада. Да еще и не боится! Не глупо ли это, вламываться так просто к тем людям, о которых ничего не знаешь, тем более сейчас, когда Куросаки никак не может ее защитить, а самым грозным оружием в его руках был тапок, которым можно лишь прихлопнуть вялоползущую муху? Каждый раз она искала его в лабиринтах серых улиц, пересекая пустоту и превозмогая что-то внутри себя. И каждый раз находила его, следуя за собственными чувствами. Она нашла его в ангаре вайзардов, отыскала и здесь. Но не совершила ли она ошибку, придя сюда? Что вообще сейчас говорит ей ее сердце? Принимает ли оно такую истину?

Иноуэ всегда была самой странной, самой необыной среди них. Она отличалась каким-то светом, что излучала изнутри. Девочка-солнышко, дарящая теплоту и свет каждому, кто в этом нуждался. За ее неуверенностью скрывалась неуемная сила и воля к жизни. За ними был и ее нескончаемый оптимизм, дарящий лучи надежды и света даже в самые темные, безнадежные времена. Куросаки не хотел втягивать ее во все это, в тайне от остальных, он всегда боялся за нее чуточку больше и чуточку меньше переживал, вот такой парадокс. Для сражений Иноуэ была слишком слаба и ее нужно было защищать. Она не для войны, но для чего-то большего и лучшего в этом заклятом мире, лишенном всякой благодарности к своим обитателям.

- Значит, Садо говоришь. Хорошо, я приму это к сведению, спасибо.
Ичиго совсем не хочет впускать ее внутрь, совсем не зря боится того, что Кууго найдет ей применение и постарается ее как-то использовать. С самого начала Куросаки не хотел втягивать в это никого из своих близких, а тут просто явилась она, так неожиданно и некстати. Раздражает. Все вокруг словно сговорились, чтобы окончательно убить все то, что только зарождалось внутри него. Бесит. Ярость захлестывает изнутри, волны плещутся в грудную клетку и стенки черепа.
"Уходи. Уходи отсюда, Иноуэ, пожалуйста".
Поздно, Кууго ее примечает. У Куросаки создается такое впечатление, кто к Орихиме со всех сторон тянутся липкие пальцы, прощупывающие ее насквозь. От них нельзя спрятаться или скрыться.

Приветствие Гинджо больше попахивает издевкой, чем проявлением вежливости. Возразить? Как бы не хотелось, но лучше не стоит. Гораздо важнее было закончить начатое, ведь неизвестно, как этот кретин поведет себя, если что-то пойдет совсем по другому, не намеченному ранее, руслу. Раздражало все, начиная с манеры его общения, заканчивая беспробудным пьянством. Лень Кууго вообще выводила из себя. Вовсе не того ждал Куросаки от лидера подчинителей. Хотелось динамичности, которую тот никак не хотел выдавать. Напротив, скорее специально тянул время, получая от этого удовольствие. За это хотелось набить ему морду, вот только руки не поднимались. И дело было вовсе не в разности в силах, а в том, что после этого можно было прощаться с надеждой на их обретение. Все просто. Приходилось смотреть подонку в рот ради того, чтобы достигнуть желаемого. Добровольный выбор меньшего из двух зол, не более того. Отдельное спасибо хотелось сказать надежде и собственным успехам, все еще держащих его на ногах. Только благодаря этому он еще полон энтузиазма, еще уверен в себе и своих силах, хотя уже впору отвернуться и послать все подальше ко всем чертям. Добавляло оптимизма и веры в собственные возможности, успокаивало только какое-то мутное обещание, подкрепленное лишь жиденькими фактами и успехами. Вот и все.

Иногда казалось, что Гинджо получает неуемное удовольствие от немой злости Ичиго. Словно ему нравилось вить из него веревки, доводить до предела и отчаянья. Вот только Куросаки прекрасно знал, что еще больше он сам бесит Кууго. Чем же, сказать сложно. Это чувствовалось на интуитивном уровне. Откровенно говоря, Ичиго догадывался, что все это не просто так; от него обязательно потребуют оплаты труда подчинителей, вот только какой она будет? Ничего в этом чертовом мире не делается просто так, из любви к искусству. Общение с Урахарой давно научило искать второе, а если не третье, совсем незаметное, потайное дно. Колокольчик внутренней интуиции уже не просто звенел, своим звуком он раскалывал башку изнутри. Вот только усилием воли Ичиго заглушал в себе этот сигнал. Когда он сюда пришел, он не верил в то, что его чему-то смогут научить. Когда же в его голову вбили совсем скудные еще знания, он понял, что с ними придется рассчитаться. Вопрос лишь в цене. Куросаки лишь старался не думать об этом, отодвигая вопрос о цене на задний план. Кто знает, вдруг получится разрулить все просто так? Да и честно говоря, если он сумеет обрести силу, то он будет готов принести в жертву любую оплату. Почти любую.

На самом деле, Ичиго был еще большим дураком, чем Орихиме. Вот только он в упор не желал себе в этом признаваться, прячась за возведенной им же самим стеной иллюзий. Быть может, раньше ему бы и в голову не пришло слушать чужих советов и сомневаться в самых близких людях. Вот только факты, перед которыми его ставил Гинджо были шокирующими. Садо исчез непонятно куда, непонятно чем занимается. Это факт. Его папаша-шинигами так ничего и не рассказал о себе, хоть и обещал. Это тоже было истиной. Неужели Ишшин беззаботно решил, что раз придурок-сынишка лишился всех способностей без исключения, то можно забыть о данном обещании? Урахара, после победы Ичиго над Айзеном, исчез вовсе и перестал выходить на контакт. И как можно было все это объяснить? Как доверять тем людям, что сумели обмануть и перейти грань твоего же доверия? Неужели тем самым рычагом, из-за которого Куросаки был им всем так необходим, была его сила? Не лучше ли тогда было вообще остаться без нее? Нет, он так не мог. Он же должен всех защищать, черт возьми, иначе напрасно были все усилия прошлого. Хотя и они уже сведены на нет.

Сила была для него необходима. Все больше тренируясь, Ичиго яснее это понимал. Как только освоение Полного Подчинения начало приносить свои плоды, Куросаки словно расправил плечи. Каждый бой, который он вел, он вел не для себя. Ради них. Ичиго защищал их и верил, что поступает правильно. Для того, чтобы все было хорошо, он готов был отдать даже больше, чем просто свою жизнь. Пришлось отдать силы, без которых жизнь стала совсем другой. Бесило то, что из сильного временного шинигами, уверенного в себе и в своих силах, Куросаки превратился в обычного беспомощного мальчишку. Чем он теперь мог им помочь? Однако, больше всего бесило даже не отсутствие силы, сколько жалость. Сочувствие, которое стремился выразить ему каждый, выгрызало изнутри. Каждый из них своими сожалениями лишь все сильнее втаптывал в грязь то, что оставалось после прошлой жизни. Только за это их всех стоило ненавидеть, вот только он не мог. Заклятое и проклятое всеми мыслями Общество Душ тоже про него позабыло. Он их спас, а в ответ не получил ничего. Да и не нужна ему никакая благодарность, лишь бы знать, что с ними все в порядке. Лишь бы иметь возможность снова сражаться в их рядах. Куросаки совсем истосковался по Абараю и пинкам Рукии - их сейчас все больше и больше не хватало.

- Какая прогулка, Гинджо, ты совсем спятил? Ты же обещал мне, что сегодня обязательно будет тренировка. Только не говори, что ты мне солгал! - Куросаки ворчит, скрестив руки на груди. Прячет их у себя подмышками, чтобы ненароком не сорваться со злости.
Заслышав про раменную, Ичиго даже краснеет от ярости с ног до головы, прекрасно понимая, что над ним всего лишь издеваются.
"Ну и мудак же ты, Гинджо. Как я ненавижу плясать под твою чертову дудку, ублюдок".
Хотя, кажется, для Кууго это абсолютно не секрет. Он прекрасно знает, что о нем думает большая часть его окружения. Быть может, это доставляет ему удовольствие. Непонятно только, почему все подчинители идут за ним. Запугал силой или чего-то им наобещал? Разумеется, все его вопросы остаются без ответа.

Ичиго идет за Гинджо, уныло переставляя ноги. Прогулка по Каракуре кажется идиотской затеей, совсем не интересной и не имеющей никакого практического значения для получения и достижения его цели. Пыль и фальшь, не стоящая внимания. Однако, ничего не остается, кроме как тащиться следом за Гинджо. В любой ситуации. Все его будущее сейчас сильно зависит от его желания. Странно и противно чувствовать себя просто игрушкой, где кукловодом является кто-то другой.
"Ненавижу".

Отредактировано Kurosaki Ichigo (2015-07-01 06:26:30)

+1

10

Темнота. Они что, так любят ночное время суток, что решили сэкономить на освещении?
Честно говоря, Орихиме питала отвращение не только к этой закоморке в которой находилась, но и к их главарю. Она тщательно скрывала это чувство, потому что, это как минимум не вежливо с ее стороны. Она, конечно, должна быть безмерно благодарна за то, что Гинджоу помогает Ичиго вернуть собственные силы, которые так давно были утеряны, но что он после попросит взамен? Да и Садо участвует в тренировках, чтобы увеличить свою силу. Это не может не радовать. Единственное что смущает Иноуэ, так что потребует мужчина взамен?
Девушка прекрасно знала, что люди никогда и ничего просто так не делают. Им всегда нужно что-то взамен. Именно эти моменты жизни и заставляли Иноуэ переживать больше всего на свете и делали ее бессильной, когда в такие ситуации попадали ее близкие.

Стоя в этом мрачном помещении, Химе не придала особое значение тому, что приветствие Гинджоу больше походило на выпендреж и издевку. Она всегда могла опустить глаза на такое отношение людей, тем более таких мужчин, как главарь Экзекуции. Скорее он просто пытался вывести из себя Куросаки, что, кстати, отлично получалось. К сожалению, этого Орихме не заметить не смогла, увы. Но и поделать с этим ничего нельзя.
Девушка старалась не делать особо резких движений, да и вообще меньше шевелиться. Ей было крайне неудобно находиться здесь, так как она заметила накаляющуюся обстановку с ее приходом. Здесь она была незваным гостем, да и нежеланным. И Иноуэ это прекрасно понимала.

Что же мне делать? Девушка продумывала различные вариации своего присутствия, но остановилась лишь на одном и, возможно, верном и для нее и для остальных. Ей хотелось побыстрее уйти, забиться в какой-нибудь отдаленный уголок своего дома и в тишине погрустить. Это у нее получалось лучше всего. Но разве кому-то лучше будет от такого ужасного чувства, что переполняет твое сердце и душу, образую некую пустоту, словно черная дыра? Конечно же, нет. Да и с ее стороны было бы глупостью просто так уйти, хотя она недавно пришла. Сейчас ей меньше всего хотелось мешать всем, и больше всего поддержать Куросаки.

- Простите меня конечно, - девушка сделала поклон перед мужчинами в знак некого извинения за то, что вторглась в чужое помещение, в чужие дела. - Я просто хотела предупредить Куросаки-куна о том, что Садо-кун задержится, но обязательно посетит сегодняшние тренировки. С лица соскользнула довольно глупая и невинная улыбка. Но сердце уверенно кричало что ее слова сплошная ложь, что она не за тем пришла. И правда, она давно хотела повидать его, убедиться что с ним все хорошо, что он жив и здоров.

Орихиме всегда была добродушным человеком, который редко встревал в чужие дела. Она никогда в жизни не могла перечить друзьям, встревать в их дела. Если человек не делиться своими проблемами, то значит на это есть веские причины. Или просто об этом никто не должен знать. Да, ей было больно, она с ужасным чувством переживания и тяжестью на сердце ложилась спать, веря что завтра начнется новый день и ей не будет так тяжко. Но как бы она не пыталась в это верить, все происходило как и днем ранее. Ничего нового, все по прежнему старое. Те же лица, те же места, те же чувства.

Иноуэ была достаточно сильно удивлена, когда из уст мужчины вырвались слова по прогулке. Зачем? Что он собирается сделать? Эти вопросы так быстро засыпали светлую голову ученицы старшей школы, что речи об ответах и быть не могло. А спросить напрямую она побоялась, вдруг что-то ляпнет не то и вызовет плохую реакцию со стороны Гинджоу. Поэтому просто решила промолчать и последовать за ними. Сама прогулка была отлично идеей, однако по недовольному лицу Ичиго это была затея одной из худших. Она посмотрела на рыжего мальчишку, ощущая на себе вину, что вообще появилась там. Подумав, что если бы не она, то затея с прогулкой вообще бы не возникла в голову Кууго. Печально опустив свой взгляд под ноги, девушка опечалено вздохнула, продолжая следовать за Ичиго и Гинджоу.
Прости меня, Куросаки-кун. Это я виновата, что не во время пришла. Пожалуйста, прости.

0


Вы здесь » BLEACH: UMBRA » V. quest zone » Пролог. Квест 1.0 "Фуллбринг: пособие для чайников" (заморожен)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC