BLEACH: UMBRA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BLEACH: UMBRA » V. quest zone » Пролог. Квест 1.4 "Hopes and wishes set aflame"


Пролог. Квест 1.4 "Hopes and wishes set aflame"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sh.uploads.ru/FD6OK.png


Абарай Ренджи, Кучики Рукия. Сад на территории тринадцатого отряда, начало весны, Сейрейтей.
Ренджи действительно беспокоится об Ичиго: в конце концов, они друзья, пусть иногда ему и хочется приложить Куросаки посильнее. Он знает, как помочь ему, но так же знает, что не сможет этого сделать – ведь его цель состоит совершенно в другом. Иногда Ренджи чувствует что-то неправильное в том, что пытается освободить Айзена-тайчо; иногда даже верит тем, кто называет его предателем (их ведь так много!), но после вспоминает чужие слова.
«Ты сильный, Абарай-кун и поэтому ты видишь правду. Ты ведь поможешь мне?»
Ренджи понимает, что обязан помочь и, как лейтенант, как часть Готей-13, впервые за долгое время ставит долг прежде дружбы. Он хочет заручиться поддержкой Рукии – ведь Ичиго ей небезразличен – и отбрасывает любые сомнения. Айзен-тайчо не может оказаться предателем. Все вокруг ошибаются – и Ренджи обязательно это докажет.

0

2

Горячее облако пара обожгло кожу неожиданно колким контрастом температур. Ренджи задрал голову, рассматривая тусклое, ничем не примечательное полотно неба, растянувшееся иллюзорной константой спокойствия над всем Сейрейтеем.

В этом году весна не спешила одарить их своим присутствием: поутру стылый воздух кусал губы, рвал горло в клочья, ветер царапал когтями открытую кожу, и даже уплотненная ткань шихакушо не могла спасти от этой напасти. Желторотые новички двигались неохотно и сонно, старожилы только сетовали на непокорность погоды, однако аномально холодная весна волновала лейтенанта в самой наименьшей степени из всех возможных.

В голове белым шумом ворочался тугой ком разномастных мыслей. Болезненное скрежетание, казалось, раздается за задней стенкой черепной коробки, и этот звук хотелось выковырять тупым ржавым ножом, лишь бы избавить себя от одной-единственной заразы – болезненной и удивительно крепкой решимости. Ренджи все ещё помнил лицо Ичиго, искаженное болью, помнил тот глухой звук, с которым его тело завалилось на сухую песчаную землю, символично не несущую в себе жизни. В тот момент все приоритеты казались кристально ясными и чистыми, от них рябило в глазах, они были нерушимы, но сейчас… Сейчас на языке чувствовался лишь кислый привкус вины.

Долг – удивительно страшное и громоздкое слово. Абарай нисколько не боялся ответственности, которая восседала на его плечах ещё с самого детства, когда кормить приходилось не только себя, но и целую свору таких же беспризорников Инузури. В то время долг никогда не шел наперекор дружбе, но времена имеют привычку заканчиваться, и теперь нужно было выбрать что-то одно.

Айзен-сама говорил с ним: долго и поначалу даже муторно, но эти тихие разговоры длиною в ночь парадоксально не казались Ренджи чем-то странным или диковинным. После каждой такой беседы чужой голос въедался в кожу и мысли все сильнее, сдвигал полюса восприятия, приоткрывая завесу правды. Совсем иной правды. Лейтенанту казалось, что его мир медленно накреняется на бок, меняя свою ось на что-то другое, чуждое ему, но уже столь глубоко засевшее, что выцарапать это будет сложнее, чем выцарапать из себя душу. Каждое метко направленное слово, ласковое, удивительно музыкальное, постепенно выбивало любые задатки подозрения. В конце концов, его буквально не осталось, и пусть собственное подсознание слабым голосом продолжало умолять Ренджи задуматься, густая липкая чернь, поселившаяся в нем, пустила свои корни гораздо глубже, чем кто-либо мог себе представить.

Абарай был обязан ему помочь – в этом не было никаких сомнений. Айзен Соуске перестал быть его врагом. Он, по сути, вообще ничьим врагом изначально и не был – «Я – всего лишь заключенный, несправедливым образом отправленный за решетку, не так ли, Абарай-кун?» – да только все, как один, нарекли его предателем. Это стопорило, обескураживало, заставляя в который раз копаться в себе, но стоило лейтенанту погрузиться в сон, как Голос снова выбрасывал все опасения за задворки его сознания.

И однажды Ренджи открыл глаза, но не проснулся. Вместо него проснулся кто-то другой, не знающий сомнения в поставленной цели, но захлебывающийся в провинности перед другом. Куросаки имел шанс на восстановление своих сил, но, к сожалению, не имел на него права, потому что нуждался в том не один он. Иерархия диктовала свои правила. Иллюзия выбора быстро растворилась в воздухе. Никакого права на выбор у Абарая попросту не было. Долг – и только, а уж какими путями его отдать – совершенно иной вопрос.

Ренджи приподнял уголок губ в улыбке, наблюдая за барахтающимися в воде кои. Один из них, махнув изящным хвостом, ядовитым красно-белым пятном проплыл мимо остальных. За спиной послышались торопливые шаги, ритм которых нельзя было перепутать с чьим-либо другим – живая и бодрая поступь по выложенной каменной кладкой дорожке. 

Рукия бы его, возможно, поняла – если бы только могла взглянуть на сложившуюся ситуацию под другим углом. Она изменилась за прошедшие семнадцать месяцев сильнее, чем за многие десятки лет прежде, но Ренджи изредка ловил все те же грустные взгляды, устремленные в пустое пространство. Он знал, что окоём на самом деле заканчивается для Рукии уже полюбившейся Каракурой и одной неугомонной рыжей шевелюрой, неустанно ищущей на свою задницу новые приключения. Рукия могла помочь достигнуть цели быстрее, чем кто-либо другой, стоило только надавить на нужные рычаги. Это был его шанс – шанс, которым Ренджи обязан был воспользоваться, пусть вина перед Куросаки и глодала его кости.

Абарай качнул вихрастой красноволосой головой, оторвал взгляд от пруда и поднялся, отряхивая руки от воды – на ладонях все ещё чувствовались скользкие прикосновения пятнистых голов и спин.

- Опаздываете, лейтенант, -  весело сообщил он, оборачиваясь к Рукии и внимательно щуря карие глаза.
Очередная закончившаяся ветвь времени обрубила все пути к отступлению. Наступала пора платить по долгам.

Отредактировано Abarai Renji (2015-06-29 19:48:54)

+5

3

Тихо. Звуки. По ночам до меня долетают редко.
Пляшут буквы. Я пишу и не жду никогда ответа.

Весна приходит лениво и нехотя, тонкими облаками иссекая уставшее небесное полотно. Угрюмо смотрит на суетящихся внизу шинигами, дует холодным ветром и скрывается за линией горизонта, даже не помышляя давать надежду на что-то новое, как люди привыкли воображать.
Нынешний день не отличается разнообразием от предыдущих и последующих - уже как постулат, в котором убеждается Кучики не первый год, служа верой Готею - если тут и бывает что-то необычное, то крайне редко.

Глубоко вдыхая холодный воздух, лейтенант фиалковыми глазами буравит обесцвеченное небо и вздыхает, сцепляя руки на груди: одному только богу известно что за тараканы решили устроить в ее мозге безумный кавардак, а ведь так хочется вырваться из этой череды никаких дел и никаких событий.

Мыслями Кучики далеко-далеко в Каракуре: перебирает фотокарточки последних дней, чувствует угасающую на тот момент духовную силу Куросаки и даже где-то на задворках сознания винит себя в том, что именно ему пришлось нести этот крест.
Неужели они не смогли бы разобраться со всей чехардой без участия человека? Все-таки, как ни крути, но исполняющий обязанности шинигами как был, так и остается простым человеком, да и стоит ли лишний раз напоминать себе о том, что он не прошел необходимую подготовку?
Каждый в Готее (ну, или почти каждый) знал хоть какие-то азы сражений, магии демонов и прочее-прочее-прочее, но вместо этого все Тринадцать Придворных Защитных Отрядов спрятались за широкой спиной мальчишки из Каракуры в ожидании чуда. "Просто прекрасно."

В дни сомнений Рукия пыталась себя переубедить в том, что ее вины в произошедшем нет, но отрезвляющая пощечина заставляла возвращаться на исходную точку - это же Рукия дала старт новой жизни Ичиго, передавая силу шинигами. И где теперь нет ее вины?

Мысли. Рифмы. Свет остался, остался звук – остальное стерлось.

Встреча с Абараем была назначена еще несколько дней назад и, признаться честно, сначала Рукия о ней благополучно забыла - за последние несколько месяцев работы навалилось столько, что за кипой бумаг с трудом удавалось различать стены и окна напротив - куда уж думать об отдыхе?
Небольшая записка на краю стола и аккуратно выведенные иероглифы на ней помогли вспомнить нерадивому лейтенанту о запланированном рандеву, а до него оставалось, как раз, чуть меньше десяти минут.

"Кто молодец? Рукия молодец!"

С присущей лейтенанту театральностью, ладонь звонко ложится на широкий лоб; собственно, в некоторые моменты Рукия не скрывала потуг самобичевания, но выходили они у нее слишком уж наигранно - вот она, душа театрала!
Рапорты и отчеты были дописаны наспех (не скрою, что с почерк к концу листа становился настолько неразборчивым, что попади отчет кому-нибудь в руки, то человек непременно подумал бы, что читает какой-то шифр, а не стандартное сообщение о патрулировании Каракуры, допустим), завал бумаг на столе так никуда не делся, из шкафа пропал небольшой сверток, а след лейтенанта уже как несколько секунд простыл.

"Наведу порядок по возвращению, хотя... можно было бы и задержаться. Наверняка еще первой окажусь на месте."

Уж очень бы хотелось в это верить, но духовная сила Абарая даже немного сбила с толку - проведя столько времени в Мире Живых, Рукия даже отвыкла, что ее друзья могут приходить вовремя. Офигеть какое открытие!
Прибавив шагу, буквально за несколько минут Кучики добралась до садов, но тем не менее все-таки опоздала - уж очень коротышка-лейтенант не любила заставлять кого-то ждать, а тут не абстрактный кто-то, а лучший друг. Стыдно-стыдно-стыдно!

- Заткнись! - не скрывая раздражения в голосе и недовольной морды, сквозь зубы процедила Рукия, - лучше скажи, как ты? - тень улыбки скользнула по лицу, а она сама тут же протянула другу завернутые в рисовую бумагу тайяки.
Кучики знала, что он безумно любит именно это печенье, поэтому старалась не упускать возможности лишний раз побаловать друга, да и тем более в последнее время он был как будто сам не свой.
Не то, чтобы модель поведения Абарая претерпела какие-то кардинальные изменения, просто в нем изменилась и Рукия чувствовала эти изменения на интуитивном уровне, но понять и объяснить что с ним не так, увы, не могла.
Вероятно, сегодняшнее рандеву и даст ей шанс разобраться либо развенчать надуманный миф - кто знает.

источником вдохновения на этот бред стали:

System of a Down – HIGHWAY SONG
Of Monsters and Men – Little Talks
Сплин - Оркестр
Сплин - Свет Горел Всю Ночь
Сплин - На счастье
System Of A Down – Chop Suey

Отредактировано Kuchiki Rukia (2015-06-26 10:14:31)

+2

4

Кто ты? Наказанье или милость?
Кто ты? Отрекаться не спеши!
Может, за душой моей явилась?
Только нет души...

Чужое лицо, такое знакомое, за многие годы уже выученное наизусть, а сейчас отчаянно пытающееся состроить из себя недовольную гримасу, вызвало собственную несдержанную улыбку, намертво прилипшую к губам. Рассмеявшись над чужой вспыльчивостью, напоминающей собой раскаленное масло, брызжущее в стороны, Абарай с изумлением подумал о том, что эту черту Рукия, возможно, переняла у него ещё в далеком прошлом, когда чистые стены и полы Академии духовных искусств им ещё и не снились. Слишком много лет они прожили вместе, как одна семья, как соратники, как сослуживцы, и в некотором переплетении их характеров не было ничего удивительного – в этом Ренджи пытался себя убедить не единожды, да только все равно смотрел на Рукию, пыхтящую от негодования, как кипящий чайник, и удивлялся.

Мысль о столь давних временах, память о которых давным-давно уже поистерлась, заставила что-то неприятно и сухо щелкнуть внутри, будто чья-то умелая рука играючи сломала ему пару-тройку ребер и переключила на другую волну. Улыбка медленно сползла с лица, оставив за собой лишь эфемерное подобие, и Абарай опустил пустующий взгляд на протянутую к нему руку.

Рассматривая аккуратный сверток в чужой узкой ладони, Ренджи в который раз осознал, что на самом деле находится не на том месте, не в то время и, возможно, даже не в том измерении. Голову обожгло острым, как лезвие катаны, чувством дежавю. Сильное, логически трезвое и до скрежета зубов правильное, оно попыталось вытолкнуть его из духовного тела, расщепить и раскидать по частицам, а потом собрать его вновь, собрать правильно, так, чтобы сошедшие со осей шестерни встали на свои места, но тому мешала оболочка.

Что именно было «оболочкой», лейтенант знать, естественно, не мог по определению, не чувствуя морок, окутавший его с ног до головы, как человек не чувствует столба воздуха, возвышающегося над ним десятками километров и давящего своим весом на плечи.

Это впиталось в кожу, проникло в мышцы и кости, забралось в голову и засело там так основательно, что и не выбить.

«Лучше скажи, как ты?»

«Лучше тебе этого не знать.»

- Спасибо, - он принял сверток, все ещё ощущая под своими пальцами мягкость сдобного теста и чужое тепло, пропитавшееся в бумагу, и вся муть, поднятая в неспокойной, мечущейся по своей клетке душе, вновь опустилась на дно. Абарай сощурился и выдохнул со смешком. - Знаешь, если я растолстею, то отчитываться перед Кучики-тайчо будешь ты.

Некоторые привычки, к счастью или сожалению, не меняются с годами, даже если ты живешь десятилетиями. Глядя в глаза, отливающие глубоким фиалковым цветом, Ренджи не мог не чувствовать, что все, совершаемое им сейчас, как минимум не является единственно верным, но…

«Ты же сделаешь это для меня, Абарай-кун?»

Пусть внутри все обваливается от горечи и осознания того, куда именно он собирается её втянуть. Пусть внутренности сводит коррозией вины перед другом, сделавшим для Готей-13 не меньше, чем он сам - чем они все. Пусть. Мир все ещё жил вокруг него, умирал и возрождался, все ещё дышал, шумел и ежесекундно напоминал о себе множеством лиц. Мир все ещё стоял рядом и хмурил тонкие брови, словно нарисованные на лице легким движением кисти. Мира было слишком много, а Ренджи – всего лишь один.

И он уже сделал свой выбор.

"Конечно, Айзен-сама. Конечно..."

- Пошли, - лейтенант кивнул в сторону лавки, одиноко стоящей под сливовым деревом, раскинувшим свои ветви в разные стороны, словно пытаясь дотянуться ими до хмурого, отчасти пасмурного неба. – Тема разговора не из легких, вообще-то, но тебя заинтересует, я уверен.

Плюхнувшись на сухую и гладкую деревянную поверхность, Абарай откусил удивленно смотрящей на него рыбе голову и прижмурился от любимого привкуса анко, ненадолго замолчав, подбирая необходимые слова. Нисколько не чураясь внимательного взгляда, которым Рукия всегда пилила его висок, стоит только начать томить её ожиданием, он заговорил так же легко и непринужденно, как и до этого.

- Куросаки Ичиго. Помнишь ещё такого, а? – и, убедившись, что его энтузиазм захватил чужую радужку таким же живым блеском, продолжил, облизнув губы и наклонив красноволосую голову к плечу. – Мне кажется, наш бывший Временно исполняющий обязанности шинигами не такой уж и бывший, по сути своей.

Отредактировано Abarai Renji (2015-06-30 22:09:54)

+1

5

Не бойся стука в окно - это ко мне,
Это северный ветер,
Мы у него в ладонях.

Рукия провела достаточно много времени с Ренджи, поэтому запросто могла определить, когда у друга какое настроение. Порой складывалось чувство, что, действительно, поверх его татуировок красной краской на лбу бывает написано, в каком расположении духа лейтенант шестого отряда, но было бы все так просто, как хотелось бы!
В те дни, когда тараканы в голове Абарая что-то сумбурно затевали, очень хотелось бы покопаться в его мозге и найти причину пищи для насекомых, но такое, увы, нельзя было провернуть, поэтому и приходилось довольствоваться его кислой миной и готовить себе почву для переживаний и размышлений.

"Скажи мне, что тебя тревожит?"

Сохраняя остатки спокойствия наружно, Кучики тепло улыбнулась другу в ответ и даже слегка стукнула его в плечо кулаком. Очень хотелось бы верить, что Абарай лишь напустил на себя маску озабоченности какой-то проблемой, но тогда на поверхности всплывал другой вопрос: зачем он это сделал? А для псевдо-психолога Рукии этот вопрос был страшнее любого другого, поскольку гадание на кофейной гуще - не стезя руконгайки, а забивать себе голову лишними надуманными проблемами брюнетка явно не хотела.

"Я надеюсь, тебе понравятся тайяки. Я их долго выбирала."

- Пожалуйста, Ренджи, - улыбка все еще не сходила с губ лейтенанта,  - а ты что, на заднице сидишь постоянно, раз так боишься растолстеть? - скрещивая руки на груди, лейтенант тринадцатого отряда посмотрела на своего друга исполинского роста, задрав голову и ухмыляясь.
Нет уж, отчитываться перед Бьякуей Рукия не станет. Абарай - знатный любитель вкусно поесть, и явно не Рукия запихивает ему в рот всё, что он умудряется слопать за день. "Нет уж, нет уж, сам отчитывайся. Меня только в проблемы ночных дожоров не вмешивай."
Да и к слову, Рукия не каждый день подкармливала друга дико калорийной едой, поэтому с нее и все взятки гладки. А вообще, глядя на то, с каким остервенением Абарай каждый день тренируется, Кучики сильно сомневалась в том, что у друга детства есть хоть какой-то процент лишнего веса. Даже несмотря на мизерные знания в кидо, Абарай далеко не слаб в плане физической силы, посему и большая часть энергии, получаемая в процессе питания, и уходила на силовые тренировки.
И странно, вообще, что после этого он так "озабочен" проблемой лишнего веса. Тут стоит переживать как бы он не похудел (и не начал прятаться за кварцевое деревце в Мире Пустых) с таким подходом.
Шутник хренов.

Приглашение переместиться на скамейку было уместным: судя по всему, разговор предстоял долгий (ну, иначе почему Ренджи такой напряженный?), поэтому расположилась девчушка на скамейке с большой радостью, поворачиваясь к другу в пол оборота и опуская руки на колени.
Подставляя лицо потокам ветра, лейтенант прикрыла глаза и чуть наклонила голову вбок. Умиротворение. Нега обволакивает тело и душу. Находясь в постоянном напряжении из-за Зимней Войны и новых проблем, возникших в связи с повышением, Рукия начала даже забывать что это такое - оказаться на природе и полностью погрузиться в нее.
Расслабляясь, девушка откидывается на спинку лавки и касается пальцами век; кажется, что даже голова перестает болеть - как же иногда приятно оказаться вне досягаемости обыденности.

С его губ скрывается до боли знакомая фамилия. Достаточно лишь этого, чтобы пробудилась память и блаженство как рукой сняло. "Куросаки? Еще бы не помнила... Сколько всего мы и с ним, и с тобой вместе прошли. Знал бы ты, как я скучаю по нему."
Перед глазами встают картины недавно минувших событий от начала и до самого конца: прощание. Полные отчаяния карие глаза. Так хотелось дотронуться до него, замедлить процесс сгорания духовной энергии. Если бы это только было ей под силу... В тот момент, когда он так жалобно смотрел на нее, хотелось реветь от горечи.
В мыслях до сих пор пульсировала мысль, что не стоило ему так рисковать собой, но иначе нельзя было подавить Айзена. Куросаки поступил, как самый настоящий мужчина и, если честно, Рукия была горда им.

- Конечно, я помню о Нём... Что ты хочешь этим сказать, Ренджи?, - внутри все переворачивается, когда она произносит эти слова. Перед глазами до сих пор его умоляющий взгляд и... полное отсутствие духовной энергии после.

Как же хочется вернуться туда, в родной город.
Как же хочется посмотреть на него хоть одним глазком.
Просто узнать, что с ним всё хорошо.

Отредактировано Kuchiki Rukia (2015-07-06 01:23:18)

0

6

Если бы кто-то мог в действительности попытаться воссоздать человека (или шинигами – какая уж тут разница?), такого же эмоционально раскрепощенного, как говорится в крылатой фразе про открытую книгу, то им бы определённо стала именно Рукия. На её лице все эмоции читались прямым и до безобразия правдивым текстом: радость могла в мгновение ока смениться на грусть, удивление, боль, отчаяние, мечтательность – и так по бесконечному замкнутому кругу, который тем не менее раз за разом начинал в себе что-то новое, необычное, не похожее ни на единую доселе проскользнувшую эмоцию. Парадоксально, но имело место быть.

Её настроение могло взметнуться вверх, а после за один миг рухнуть вниз. Ренджи всегда умело ловил эти перепады, заключенные в доли секунды, и мог с удивительной, почти хирургической точностью определить, что именно в тот или иной момент испытывает стародавняя подруга. Впрочем, это умение нисколько не помогало ему уворачиваться от подзатыльников и пинков, раздаваемых по случаю и без, направо и налево – Рукия всегда была ужасной пацанкой, и когда-то давно, когда на них ещё не было черно-белой ткани шихакушо, а на поясах не весели занпакто, он безбожно обожал подшучивать над ней, тогда ещё не_Кучики, на эту тему. Да и сейчас, чего уж греха таить, в таком удовольствии себе редко отказывал. 

О это лицо, искаженной девчачьей, по большей части наигранной злостью, и яркие глаза, сияющие желанием надавать как можно больше тумаков…

Рукия имела ещё одну отличительную черту – она не изменяла своим привычкам со временем. Вот и сейчас, сидя рядом с Абарай в саду, душном от приближающегося тяжелыми облаками ливня, на её лице бушевала привычная голая суть, свойственная только ей. Одно имя, звучавшее из их уст невероятное количество раз, а семнадцать месяцев назад падающее на слух легко и непринужденно и изредка даже дарующее спокойствие, теперь возымело обратный эффект.

Именно тот эффект, который и должен был принести идее успех.

Но не в чужую, конечно же, пользу.

Как только чужой молчаливый пароксизм закончился, а его место занял проросший в чужих зрачках-точках интерес, Ренджи приподнял уголки губ в улыбке и неторопливо дожевал кусок тайяки, будто пытаясь оттянуть тот момент, что станет для него точкой невозврата. Он чувствовал себя крайне странно, будто его вот-вот разорвет на две половины, совершенно не похожие друг на друга, контрастно отличающиеся: одна десятком знакомых голосов буквально кричала, срывая горло в клочья, что это не то, к чему Ренджи всегда так отчаянно стремился, другая ласковым, таким же вязким, как патока, тоном убеждала, что он делает все верно.

Правильно.

Идеально.

- Это всего лишь мое предположение, конечно, но вполне возможно, что Куросаки не совсем потерял свою силу, - глубоко и медленно проговорил он, вытер губы и смахнул крошки с края деревянной лавки, хмурясь при виде тяжелых капель, упавших с неба на серый камень рядом с его ногами. – Я хочу сказать… Ичиго лишился своей реяцу, ведь так? Он лишился подпитки. Но ведь она была у него просто бесконечно огромной по объёму.

Ренджи вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, тяжелого и какого-то наэлектризованного.

- А если ему вернуть какую-то часть духовной энергии? Позаимствовать её по кусочкам у каждого из нас, собрав во что-то единое, и поместить в Куросаки, как помешают в остановившиеся часы эти… Как же их, - лейтенант сжал губы тонкую полоску и щелкнул пальцами, вспоминая слово, как-то услышанное им в Генсее, там прилипшее к языку, а здесь будто нарочно затерявшееся в закромах памяти. - О, батарейки! Вдруг это поможет ему снова начать свой ход?

Абарай замолчал, кожей чувствуя, как меняется нависшая над ними атмосфера. Где-то под нёбом ужасно чесалось сомнение, жуткое и прожорливое, как насекомые, но он только сглотнул и откинулся на спинку лавки. В груди закопошилось что-то животе и скользкое, но и это ощущение пришлось проглотить. Ренджи чувствовал себя до краев переполненным чем-то чужим и неправильным, гнусным и почти что грязным, но все это было не столь существенно.

Говоря откровенно – и вовсе не имело никакой значимости.

Отредактировано Abarai Renji (2015-07-11 21:09:00)

+1


Вы здесь » BLEACH: UMBRA » V. quest zone » Пролог. Квест 1.4 "Hopes and wishes set aflame"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC